Фраза «бабушкина схема» неожиданно вышла за пределы профессионального жаргона юристов и риелторов и стала главным экономическим термином года.
По итогам голосования на портале «Грамота.ру» именно это выражение получило наибольшую поддержку в категории «Экономика и финансы», набрав 44,6% голосов. Формально — это языковое событие. По сути — тревожный сигнал для всего рынка недвижимости.
Ещё несколько лет назад подобные истории воспринимались как единичные трагические случаи. Сегодня же «бабушкина схема» — это устойчивый термин, за которым стоит целый пласт судебной практики, страх покупателей и растущая турбулентность на вторичном рынке жилья.
Как мошенничество стало лингвистическим феноменом
Выбор «бабушкиной схемы» фразой года — результат многоступенчатого исследования. Сначала профессиональные сообщества предлагали наиболее заметные слова, затем аналитики формировали шорт-листы, а финальное решение принималось голосованием. Победа этого выражения говорит о том, что проблема вышла далеко за рамки узкоспециальных обсуждений.
Язык, как известно, фиксирует реальность. Если термин становится массовым, значит, явление перестало быть исключением. В случае с «бабушкиной схемой» речь идёт о тревожной трансформации рынка вторичного жилья, где формально законные сделки всё чаще оспариваются постфактум.
В чём суть «бабушкиной схемы»
Под этим выражением понимают ситуацию, при которой собственник — чаще всего пожилой человек — продаёт квартиру, получает деньги, а спустя время заявляет, что действовал под влиянием мошенников. Далее следует иск о признании сделки недействительной. Суд встаёт на сторону «пострадавшего», квартира возвращается прежнему владельцу, а покупатель остаётся без жилья и без денег.
Ключевая проблема — отсутствие реального механизма компенсации. Средства, как правило, объявляются утраченными, переведёнными неизвестным лицам или переданными третьим лицам. Для рынка недвижимости это означает фундаментальный подрыв принципа добросовестного приобретения.
Почему вторичный рынок оказался в зоне риска
В отличие от новостроек, где сделки проходят через проектное финансирование и эскроу-счета, вторичный рынок традиционно держится на доверии и цепочках альтернативных сделок. До 80% операций здесь — это продажа одной квартиры ради покупки другой.
«Бабушкина схема» разрушает саму основу таких сделок. Покупатель больше не может быть уверен, что право собственности не будет оспорено через год или два. Особенно уязвимыми становятся семьи с ипотекой: кредит остаётся, а квартира — нет.
Эффект громких дел
Ситуацию резко обострили резонансные истории с участием публичных персон. Именно они сделали проблему массово обсуждаемой. После громких судебных решений возник прецедент, которым тут же воспользовались мошенники. Термин «эффект Долиной» стал вторым названием той же самой практики, но в более широком общественном контексте.
Важно понимать: речь идёт не о тысячах случаев, а о десятках и сотнях. Но для рынка недвижимости важна не статистика, а риск. Даже единичные прецеденты меняют поведение покупателей, банков и застройщиков.
Почему язык оказался точнее законов
Интересно, что термин «бабушкина схема» закрепился раньше, чем появилось чёткое юридическое определение происходящего. Язык оказался быстрее правовой системы. Пока законодатели обсуждают поправки, рынок уже отреагировал ростом недоверия и замедлением сделок.
Для строительной отрасли это означает косвенный, но ощутимый эффект: часть покупателей, опасаясь вторички, переключается на первичный рынок. Это меняет структуру спроса и усиливает давление на цены в новостройках.
Законодательные инициативы: «лечение» или побочные эффекты
На фоне общественного резонанса в Госдуму были внесены предложения по изменению порядка регистрации сделок. Среди них — так называемый «период охлаждения», обязательный безналичный расчёт и отсрочка доступа продавца к деньгам.
На первый взгляд, меры выглядят логичными. Однако профессиональное сообщество указывает на риски. Альтернативные сделки становятся почти невозможными, цепочки рвутся, сроки растягиваются, а издержки растут.
Вторая инициатива — требование предоставить нотариальное согласие «иного собственника» на проживание продавца после сделки — вызывает ещё больше вопросов. Она фактически ограничивает право распоряжения собственным жильём для миллионов дееспособных граждан.
Кто заплатит за защиту «бабушек»
Парадокс ситуации в том, что защита одной уязвимой группы может привести к ущемлению интересов всех остальных. Покупатели, риелторы, банки и девелоперы оказываются заложниками схемы, в которой презумпция добросовестности фактически отменяется.
Эксперты рынка недвижимости отмечают: подобные меры могут «добить» вторичку, сократив количество сделок и вытолкнув часть рынка в серую зону. В долгосрочной перспективе это ударит и по строительной отрасли, и по доступности жилья.
Что действительно могло бы работать
Профессиональное сообщество предлагает альтернативные решения. Среди них — введение стандарта добросовестности покупателя и риелтора, развитие титульного страхования, а также более гибкие механизмы временного ограничения дееспособности для граждан из группы риска.
Такие меры защищали бы действительно уязвимых людей, не разрушая рынок в целом. Пока же ситуация развивается по пути запретов и усложнения процедур.
Почему «бабушкина схема» — это больше, чем мем
Победа этого выражения в голосовании «Грамоты.ру» — не случайность. Язык зафиксировал страх, который испытывают участники рынка. «Бабушкина схема» стала символом эпохи, в которой право собственности перестало быть абсолютной гарантией.
Этот важный маркер показывает, как социальные и юридические процессы напрямую влияют на рынок недвижимости, меняя поведение покупателей и перераспределяя спрос между сегментами.
Фраза года — это не просто слово. Это диагноз. Пока «бабушкина схема» остается в повестке, вторичный рынок будет находиться под давлением, а девелоперы — получать дополнительный спрос со стороны тех, кто ищет юридическую определенность. Вопрос лишь в том, сумеет ли законодательство догнать реальность и вернуть покупателю уверенность в том, что купленная квартира действительно станет его домом, а не временным адресом с судебной перспективой.
Ранее мы также писали о том, что Лариса Долина освободила квартиру, которую продала за 112 млн, а еще рассказывали о том, что Долина давит на жалость.