Имя Ив Сен-Лорана ассоциируется не только с революцией в моде, но и с особым взглядом на пространство, цвет и атмосферу.
Его дома всегда были продолжением его внутреннего мира — местами тишины, созерцания и вдохновения. Среди всех резиденций, которыми он владел вместе с Пьером Берже, особое место занимает вилла Mabrouka в Танжере — дом, ставший их последним общим убежищем.
Танжер как судьба
Танжер вошёл в жизнь Сен-Лорана не случайно. Город на границе Европы и Африки с начала XX века притягивал писателей, художников и интеллектуалов. Здесь жили Пол Боулз, Трумен Капоте, Уильям Берроуз, и именно эта смесь культур, ароматов, языков и ритмов сформировала особую атмосферу, в которую дизайнер влюбился безоговорочно.
Для Сен-Лорана Танжер стал местом, где можно было снять броню публичности. Здесь он не создавал коллекции, не давал интервью и не жил по расписанию модного дома. Он просто существовал — наблюдая, читая, слушая тишину и свет.
Вилла Mabrouka, что в переводе с арабского означает «дом удачи», расположена на возвышенности над старым городом. С террас открываются виды на море и Гибралтарский пролив, а сам дом словно спрятан от мира садами и стенами, пропитанными временем.
Первоначально вилла не была архитектурным шедевром в классическом понимании. Ее ценность заключалась в атмосфере: в сочетании колониального наследия, мавританских мотивов и эклектики, столь близкой эстетике Сен-Лорана.
Интерьер как автопортрет
Работа над домом велась не как над выставочным проектом, а как над живым пространством. Интерьеры складывались постепенно, интуитивно, без стремления к стилистической чистоте. Здесь соседствовали предметы разных эпох, стран и культур.
Сен-Лоран обладал исключительным чувством цвета. Он не боялся насыщенных сочетаний, любил сложные оттенки и текстуры. Его привлекали ткани с блеском, вощеный ситец, сложные орнаменты, материалы с историей. Пространство было наполнено книгами, искусством, предметами, найденными на рынках и у антикваров.
Дом создавал ощущение намеренной «перегруженности», за которой скрывалась тонкая композиционная логика. Ничто не выглядело случайным, хотя всё казалось слегка небрежным.
Роль Жака Гранжа
Декоратор Жак Гранж стал ключевой фигурой в формировании интерьера Mabrouka. Его сотрудничество с Сен-Лораном и Берже длилось десятилетиями и основывалось на полном взаимопонимании. Гранж не просто оформлял пространства — он переводил настроение хозяев на язык интерьера.
Важным этапом стала реставрация виллы, проведённая уже после ухода Сен-Лорана. По инициативе Пьера Берже дом был буквально «пересобран»: пространства раскрыли, добавили террасы, усилили связь интерьера с садом и морем. Архитектурные изменения были деликатными, но принципиальными — дом словно получил второе дыхание.
После смерти Ива Сен-Лорана вилла на долгие годы погрузилась в молчание. Пьер Берже перестал сюда приезжать, и Mabrouka превратилась в законсервированное пространство памяти. Однако спустя время Берже принял решение вернуть дому жизнь.
Реконструкция стала не столько обновлением, сколько продолжением диалога, начатого много лет назад. Дом сохранил дух прошлого, но стал более открытым, светлым и пригодным для жизни, а не только для воспоминаний.
Неотъемлемой частью виллы стал сад, созданный пейзажистом Мэдисоном Коксом. Это не классический французский парк и не строго выстроенный ботанический ансамбль, а скорее медитативный ландшафт, где растения Средиземноморья и Северной Африки существуют в почти естественном равновесии.
Среди зелени скрываются павильоны, чайные беседки, укромные уголки для уединения. Один из таких павильонов оформлен как своеобразный художественный объект — с фресками, мозаикой и предметами декоративного искусства.
Пространства внутри дома
Каждая комната в Mabrouka имела собственный характер.
Гостиные напоминали смотровые площадки: низкая мебель, плетёные кресла, столики с медными поверхностями, свет, отражающийся от стекла и металла. Спальни были более камерными — одна сохраняла мавританские мотивы, другая превращалась в кокон из текстиля и тёплых оттенков.
Столовые зоны объединяли антикварную мебель, керамику, зеркала и текстиль, создавая атмосферу неспешных разговоров и долгих вечеров.
Mabrouka никогда не была просто частной резиденцией. Это был культурный объект, в котором отражались взгляды своих владельцев на искусство, красоту и жизнь. Дом не стремился произвести впечатление — он существовал для тех, кто умел смотреть и чувствовать.
Именно поэтому вилла сохранила свою притягательность даже после смены владельца.
Новая глава: Джаспер Конран
В конце 2010-х годов вилла перешла к британскому дизайнеру Джасперу Конрану. Он подошёл к проекту с редкой деликатностью: вместо радикальных изменений — сохранение духа места и аккуратная адаптация под новую функцию.
Так Mabrouka превратилась в бутик-отель с ограниченным количеством номеров. Пространства были переосмыслены, но не обезличены. Сады, бассейны, террасы, рестораны и павильоны органично вписались в существующую структуру.
Сегодня Villa Mabrouka — это не просто отель, а точка притяжения для тех, кто интересуется историей моды, архитектуры и дизайна. Здесь по-прежнему ощущается присутствие прошлого, но оно не давит, а сопровождает.
Гости приезжают сюда не за роскошью в привычном смысле, а за атмосферой: тишиной, светом, ощущением времени, которое течёт иначе.
История виллы Mabrouka показывает, что недвижимость великих людей редко бывает просто квадратными метрами. В таких домах зафиксированы характеры, привычки, страхи и радости.
Для Сен-Лорана этот дом стал последним убежищем, местом, где он мог быть собой, без модных подиумов и ожиданий мира. Для Пьера Берже — пространством памяти. Для новых владельцев — ответственным наследием.
Вилла Mabrouka — это не музей и не памятник. Она напоминает о том, что настоящий дом — это не архитектурный стиль и не стоимость отделки, а энергия людей, которые в нём жили.
Именно поэтому история недвижимости Ива Сен-Лорана остаётся актуальной: она рассказывает не о роскоши, а о глубокой связи человека и пространства, которая переживает время.
Ранее мы также писали о вилле ценой в полмиллиарда долларов, или как жил великий кутюрье Пьер Карден, рассказывали, как дизайнер и модельер Томми Хилфигер превратил дом в Палм-Бич во Флориде в семейную вселенную, писали про культ личности: дома дизайнера и модельера Карла Лагерфельда.